29.01.2014

Зырянские скрижали / Из почты главреда

Заплати за... усы!

Первая ревизия податного населения в Российской империи прошла с 1718 по 1727 годы. В первую ревизию учитывались только «души мужского пола». Крестьян, посадских людей, купцов, чиновников и разночинцев насчитали 6,5 миллиона человек. С каждого предписывалось собрать подушную подать в размере 74 копеек.

 

Однако продолжавшаяся война со шведами требовала денег. И тогда Петр Первый ввел дополнительные источники пополнения казны. Власти стали собирать пошлины с гербовой бумаги, бород, бань, продажи дубовых веников, гробов. А при Николае Первом в 1837 году вели пошлину на... усы, ибо они являлись принадлежностью мундира и чиновникам их носить не полагалось!

В 1870 году в Устьсысольске ввели дополнительные сборы: за просроченный чиновником отпуск, неявку купцов и мещан в городскую думу, бродячий скот на улицах, неправильное содержание взятых в оброк лугов – запись в городской обывательской книге. Кроме того, ввели чрезвычайный налог в размере 427, 09 рубля.

В Советском Союзе чиновников всех рангов насчитывалось 18 миллионов человек, в том числе в Коми 10 тысяч госслужащих и 4 тысячи муниципальных.

В Корткеросском районе с 1965 по 1968 годы все чиновники (райисполком с отделами, райком КПСС, райком ВЛКСМ, Корткеросский сельсовет) располагались в небольшом двухэтажном деревянном здании. Помимо казенных учреждений там же находились две жилые квартиры. Нынче же госслужащие занимают десятки зданий... Налоги в те годы собирал райфинотдел со штатом в пять человек. Сейчас помимо финотдела действуют казначейство и налоговая служба.

Советский Союз многое перенял от царской России, когда аппарат сборщиков податей, иначе говоря, мытарей, справлялся малыми силами.

Сбором податей в уезде управлял аппарат Податного инспектора пятого участка Вологодской губернии со штатом в пять человек. В волостях подати собирали избранные на сходах мытари-сборщики. В 28-ми волостях Устьсысольского уезда мытари в 1899-ом собрали 650 тысяч рублей, получив при этом жалование в размере 210,18 рубля (по 7,5 рубля каждый). На территории нынешнего Корткеросского района в том же году имелось семь волостей с населением 18 213 душ, где с 7 751 ревизских душ мытари собрали 26 293,41 рубля. За свою работу получили вознаграждение в размере 47 рублей (каждый по 6,80 рубля).

Фискальный аппарат был крайне дешевым. Дореволюционный сборщик податей носил с собой тетрадь, которую хранил в волостном правлении. Мытарь отчитывался перед волостным правлением и сходом.

В свою очередь, волостное правление отчитывалось перед податным инспектором. Он определял для волости сумму подати на будущий год, которая раскладывалась на сходе домохозяев на каждую ревизскую душу.

Так, по окладному листу в 1899 году волости предписывалось выплатить с 1225 ревизских душ 4 240,75 рубля. В том числе: выкупных платежей – 1 391,17 рубля, поземельного налога – 41,76 рубля, лесного – 927,32 рубля, страховые взносы – 187,50 рубля. На содержание земских учреждений – 530 рублей, сельских управлений и волостных правлений, церковных сторожей – 1 133,2 рубля.

При раскладке податей учитывалось не только состояние и величина пашни, сенокоса, жилых и иных строений, но и удаленность от уездного центра. Чем ближе населенный пункт находился к городу, тем больше насчитывали подать. Так, в 1899-ом уплатили с каждой ревизской души: корткеросцы по 3,20 рубля, маджинцы – 2,94 рубля, визябожцы – 4,42 рубля, озельские и сейтысские – 4,61 рубля.

Царское правительство заботилось о том, чтобы крестьянские хозяйства не вышли из тягла – не развалились и справлялись с налоговым бременем.

 

 


 

Месть в Керчомье

Случилось это средь бела дня в селе Керчомья, что на Верхней Вычегде. 13 января 1911 года за два часа до полудня Алексей Андреев Кочанов спустился в запечник своего дома и вынес бутыль с керосином.

 

Случай этот описан в журнале происшествий Устьсысольского полицейского управления. Отлив в деревянную чашку горючей жидкости, Алексей взял кусок бересты и направился к дому односельчанина Андрея Максимова Тимушева.

Соседи давно не ладили: то кусок луга друг у друга выкосят, то изгородь на усадебной земле свалят, а то и в охотничьем угодье на путках покуражатся – силки-слопцы повыдергивают. Кто более всего досадил соседу – неизвестно.

– Да сколько же мне еще выходки Тимушева терпеть! Отомщу я тебе, Максим Öне! Найду удобное время и отомщу...

И вот час настал. Два дня назад собрался и ушел в лесование Максим Öне. А жена его в тот день подалась в Устькулом. Возвратится поздно вечером: дома скотина в хлеву ждет.

Больше такой оказии может и не быть. К тому же, утром все случится – все подумают, что от хозяев произошло. Наверное, хозяйка в хлеву забыла горящий керосиновый фонарь, а скот возьми да и опрокинь.

И вот Кочанов у хлева Тимушевых. Через окно-отдушину бросил в хлев облитую керосином горящую бересту. Вскоре дом объяло пламенем. К ночи одни угольки тлели.

Утром в дом Алексея пришли урядник полицейской стражи с сотскими да с десятскими: оказывается, сельчане видели его, и следы на снегу о многом рассказали.

В доме нашли вещественные доказательства. Дело передали в окружной суд.

Из журнала полицейского управления: «2 мая 1911 года крестьянин Вильгортской волости деревни Граддор Арсений Васильев Сивков взял из амбара сберкнижку матери Акулины Сивковой и, подговорив крестьянку из деревни Чит Евдокию Мальцеву выдать себя за его мать, получил по ней 476,54 рубля» (ЦГА Коми ССР, ф. 6, оп. 1, д. 611).

А вот еще одно происшествие.

В тот день стояла жаркая погода. Жители Корткероса у реки Кия-ю очищали луга и выпасы, подправляли на полях посевы и посадки, некоторые в дальних лесах вырубали подсеку под пашни. В доме Василия Григорьева Казакова, что в нижней части селения, без присмотра взрослых находился шестилетний мальчишка. В руках спички...

После полудня над селом взметнулось пламя, поднялся черный дым. Усилившийся ветер снес огонь на соседние дома, и вот уже загорелись несколько построек. Пламя приблизилось к дому торгующего крестьянина Якова Алексеева Казакова, к волостному правлению и земской больнице. Вскоре строения Казакова оказались в огне: взорвался порох, загорелись бочки с керосином и водкой. Страшный костер из десятков домов виднелся из соседних селений.

Корткеросцы спасали хлебозапасной магазин и здание министерского училища, находившееся рядом с Успенской церковью.

Через пару часов селение Корткеросское вплоть до церкви – в тлеющих головешках. Среди сгоревших строений: волостная управа, сельское правление, земская почта, больница, старое здание волостного правления с 596 мешками хлеба, дом священника Михаила Быстрова, псаломщика Тюрнина, церковнослужителя Латкина.

В Устьсысольское уездное полицейское управление урядник полицейской стражи Корткеросской волости Поляков сообщил:

«5 июня 1911 года от неосторожного обращения с огнем шестилетнего мальчика сына крестьянина Василия Казакова в отсутствии дома родителей начался пожар, от которого благодаря сильному ветру сгорело в селе Корткерос 82 дома с надворными постройками. Убыток определен в сумме 92 200 рублей. Несчастий с людьми не было. Все дома были застрахованы, дознание производится» (ЦГА, ф. 6, оп.1, д. 511).

Вскоре телеграф отстучал: «Начальник Вологодской губернии распорядился образовать в Устьсысольске комитет по оказанию помощи погорельцам».

Комитет во главе со священником Быстровым создан. Из Устьсысольской уездной управы каждому погорельцу выдали пособие в размере 30 рублей.

 

Подготовила Геня ДЖАВРШЯН (по материалам историка из с. Корткерос Корткеросского района Александра ПАНЮКОВА)

1014

Добавить комментарий

Комментарии (0)