03.11.2013

Зырянские скрижали / Из почты главреда

«Не ваше дело...»

В 1988 году историк Александр Панюков работал над повестью о первой коми писательнице Агнии Сухановой. Собирая воспоминания ее родственников, узнал, что одна из племянниц – Тамара Васильевна Вельсбах – проживает в Вологде. Созвонился с ней и вскоре поехал в гости.

Тамара Васильевна показала ему фото четы Сухановых – Агнии Андреевны и Ивана Александровича, сделанное в Устьсысольске 26 января 1911 года. Иван на протезах стоит рядом со стулом, на котором восседает Агния.

– Как получилась, что красавица Агния вышла замуж за безногого Суханова? – задалась вопросом Вельсбах и, обращаясь к гостю, попросила выяснить, как это случилось. Он обещал, что начнет поиск документов в Вологодском областном архиве, а затем в Великом Устюге и ЦГА Сыктывкаре.

И вот перед ним «Дело по обвинению учительницы Новинского начального училища Подъельской волости Устьсысолького уезда Агнии Даньщиковой на 36-ти листах по пункту 2 статьи 288 «Уложения о наказаниях уголовных», начато 2 ноября 1910 года, окончено 19 мая 1911-го» (НА РК, ф. 102. Оп.1 ед. хр. 879).

Агния Даньшикова родилась 11 января 1884-го в деревне Першинской Подъельской волости. В 1900-ом окончила Устьсысольскую прогимназию. Учила детей в Гришинске, Ручи, Вотче. В 1903-ем стала членом партии эсеров. С 1907-го обучала детей в Новинском начальном училище Подъельской волости.

Училище располагалось в доме крестьянина В. Королева. Дом нуждался в ремонте, но у хозяина не было денег на покупку леса.

Тогда Даньщикова обратилась в уездную управу с просьбой выделить Королеву 100 рублей. Прошение удовлетворили. Земская почта доставила в Подъельское волостное правление денежный пакет. Однако волостной старшина П. Макаров поступившие деньги выдал не просителю, а устьсысольскому купцу Сычеву, которому задолжал Королев.

Учительница написала новое прошение. Но волостное правление отослало его не в Устьсысольскую земскую управу, а в Устькулом, земскому начальнику четвертого участка П. Красногорскому. Разумеется, денег на ремонт получить не удалось.

28 октября 1910-го в деревню Новинская для взыскания хлебного долга прибыли Подъельский волостной старшина П. Макаров, его помощник Е. Ветошкин и урядник П. Бобров. Агния Даньщикова вышла им навстречу. Обращаясь к старшине, спросила, почему ее письмо, адресованное устьсысольской земской управе, он отправил земскому начальнику в Устькулом.

– Это, госпожа Даньщикова, не ваше дело! Я, как старшина, поступил по закону. Ныне не к вам я пришел и нахожусь при исполнении своих прямых обязанностей. Идите в училище и ведите уроки!

Но Даньщикова не отступила. Подойдя ближе к старшине, она с возмущением сказала: «Вас, кулака, волостным старшиной избрали! Но скоро вам будет конец!».

«Старшиной меня избрал волостной сход, – закричал тот. – Уходите, мы не к вам пришли, куда вы задницу суете!» (НА РФ ф. 102). И с силой оттолкнул учительницу.

На следующий день старшина потребовал, чтобы девушка явилась 30 октября в 10 часов утра в волостное правление. Она ответила письменным отказом: «Ничего плохого я вам не сделала. Наоборот, вы меня обругали непристойными словами, которые стыдно писать на бумаге. Кроме того, вы употребили против меня физическое насилие: взяв за плечи, оттолкнули».

30 октября старшина Макаров с урядником Бобровым, помощником старшины Ветошкиным составляют Акт и отправляют его судебному следователю в Устькулом, в котором просят привлечь Даньщикову к уголовному суду. 2 ноября 1910-го судебный следователь возбуждает дело по пункту второму ст. 288 «Установлений о наказаниях уголовных».

12 декабря 1910-го урядник Бобров заключает Даньщикову в тюремную камеру при волостном правлении. Оттуда ее выводят на суд. Суд признает учительницу виновной в нанесении оскорблений волостному старшине, находившемуся при исполнении служебных обязанностей и подвергает домашнему аресту при училище. Подписку о невыезде из деревни Новинской 13 января 1911-го берет инспектор народных училищ М. П. Успасский.

Что же делать? Защищаться! Надо ехать в Устьсысольск, чтобы найти юриста-адвоката и обратиться в Палату уголовного суда Вологодской губернии. Даньщикова знала, что выехать можно только в связи с выходом замуж и под другой фамилией.

С фельдшером Подъельской больницы Иваном Сухановым она познакомилась еще во время учебы в прогимназии. Суханов знал юристов. «Хоть он и на протезах, но может помочь мне», – рассуждала Даньщикова, решая выйти за него замуж. Она обратилась к инспектору Успасскому с прошением о разрешении выйти замуж.

Успасский отправил разрешение 16 января 1911-го: «А.А. Даньщикова ни в чем предосудительном, как в политическом, так и в нравственном отношении не была. В брак с Иваном Сухановым вступить разрешаю».

В свою очередь разрешение на брак от уездного врачебного Совета получил и Иван Суханов. С документами и понятыми Агния и Иван отправились в Гришинскую Благовещенскую церковь, где священник Ювеналий Попов спросил, с какой целью они вступают в брак, имеют ли разрешение от родителей и тому подобное.

В церкви по заданным вопросам составили обысковый лист, под которым будущие супруги расписались. Помолвка состоялась, венчание назначили на 23 января 1911-го.

После венчания чета Сухановых выехала в Устьсысольск. Адвокат Николай Викторович Лодыгин, член партии эсеров, от имени Даньщиковой составил прошение в Вологодскую Палату уголовного суда.

Суд состоялся 19 мая 1911-го. Судья Ивановский при прокуроре Лыызлове, присяжном заседателе Суханове и адвокате Лодыгине. Суд поставил: «Агнию Андреевну Даньщикову, по мужу Суханову, считать невиновной, и по суду оправданной» (НА РК ф. 102Э, оп.1 ед. хр. 979).

 

 


 

Съедят?

Видный исследователь Севера С. Мельников в июле 1852­го совершил поездку к Синдорскому озеру, что в Княжпогостском районе.

В своем дневнике он записал:

«Через 8 дней наш путь преградила желто­зеленая равнина – болотище. Проводники­зыряне с опаской ступили на зыбкую почву. Не страшась дикой водной пустыни, мы начали проходить болото. Мы еще не знали, что нам предстоит испытать впереди. Болотом шли весь день, встречая во многих местах возможность быть поглощенными! Перекупавшись в тине и в воде, кое­как достигли первой избушки, где у очага высушили одежду. Оправившись, пустились в путь до следующей. Проводники остерегали: «Дальше труднее будет – там в болотах без следа немало людишек уже погибло. Болото вязкое, масса павших деревьев, тьма гнуса, овода! Съедят!».

Проваливаясь до верха сапог, на третий день они достигли избушки и снова в путь. Казалось, не будет конца болотам, но все таки добрались до речки Симва, что в четырех верстах от селения Синдор.

В деревне, где стояло 14 дворов, их встретил староста.

– А много ли у вас рыбы? И на сколько верст простирается озеро?

– Озеро, господа чиновники, в длину три чамкоста, в ширину – полтора. Из рыб больше всего ерша! Его осенью, в нерест, ведрами черпаем. Ловятся также щука, окунь и елец. До озера отсюда пять верст на юг. Если желаете, покажем угодье.

Кроме того, озеро целебное – лечит кожные болезни. Сюда искупаться приходят за сотни верст жители Вишерских селений!.

Мельников записал впечатления от озера:

«Ерши здесь в начале зимы выходят посредине реки на икромет и попадают в установленные морды тысячами. С конца ноября рыбаки отправляются к истоку озера, где едва успевают вынимать морды, наполненные рыбой. Когда озеро замерзает, делают лунки и рыбу черпают саками на длинных шестах. Одних только ершей вылавливают до пятисот пудов!

Рыбу ежегодно продают на тысячу рублей. Щук, окуней возят на ярмарку в Серегово, Яренск, Княжпогост. Каждый день рыбники пекут, уху варят. Сушат и муку даже делают. В иные годы вместо навоза в почву вносят» (Вологодский областной архив, ф. 1412, оп. 1 ед. хр. 56).

 


 

Защита вилами

К тому времени, о котором мы ведем рассказ, мировым судьей Визингского участка П. Образцовым рассмотрено 193 уголовных и 40 гражданских дел. Не рассмотренным оставалось единственное уголовное дело, в котором в качестве истца и ответчика фигурировали крестьяне Бугаевы из деревни Раевская Визингской волости.

Дело было весной 1886-го. Крестьянин Александр Бугаев прошелся плугом по полю Кирилла Бугаева, который в тот день также работал в поле, разбрасывая вилами навоз. Увидев, что сделал Александр, Кирилл набросился на него с вилами. Фельдшер Куратов, осмотрев Александра, не обнаружил на его теле следов побоев, а лишь небольшие синяки. Окружной суд в действиях Кирилла Бугаева признаков преступления не нашел, однако Александр представил в полицейское управление новую жалобу и свидетелей, а также орудие преступления – навозные вилы.

Устьсысольский уездный врач Флавиан Львович Заварин, осмотрев Александра, выдал справку, в коей подтвердил нанесение побоев, в том числе и нерабочей частью вил.

Для дознания Кирилла поместили в Визингский арестный дом. Поскольку арестный дом располагался в крестьянском доме, Кирилл разобрал дымоходную трубу большой русской печи и сбежал. Искали его в войске Донском и Амурском, на Кавказе, в Сибири, даже в Киргизских степях, но безуспешно.

Побеги из арестного дома происходили все чаще. Так, в 1887-ом сбежали четверо, в 1888-ом – аж семеро! Судья Образцов обратился к властям с просьбой построить в Визинге настоящую тюрьму с решетками. В том же 1888-ом уездное земское собрание постановило построить в Визинге тюрьму и выделило на строительство 2 500 рублей.

На содержание арестантов субсидировали: на питание 10 копеек в день, на мыло и белье – 25 рублей в год.

12 июля 1889 года Визингскую тюрьму освятили, после чего туда водворили 67 арестантов.

 

Подготовила Геня ДЖАВРШЯН (по материалам историка Александра ПАНЮКОВА из с. Корткерос Корткеросского района)

1554

Добавить комментарий

Комментарии (0)