14.10.2013

Зырянские скрижали
. / Из почты главреда

Крестьянская дорога

С 17­го века зыряне отправлялись на заработки в Пермскую губернию, где рубили дрова для горных заводов Урала. Добирались они двумя путями.

Первый – водный – по Вычегде, затем по рекам Северная Кельтма, Дюридз, Южная Кельтма, Кама до Соликамска и далее. Второй – пеший – через Керчемью, Канаву, затем через болота и до Камы. Часто ушедшие на заработки мужики домой не возвращались: их проглатывали болота, разлившиеся реки, хляби. Многие попадали в лапы хищных зверей.

Понимая всю тяжесть и невзгоды лесорубов, Устьсысольское земство в 1894­ом постановило: «Своими силами и средствами построить тележную дорогу от Устьнема до деревни Ксенофонтовской Чердынского уезда».

Но чтобы построить дорогу через казенные леса, нужно получить разрешение самого царя! Шесть лет земство через Министерство госимуществ добивалось разрешения для строительства дороги. Местные чиновники писали:

«Устройство в Чердынский уезд хорошей грунтовой дороги необходимо ввиду того, что население Устьсысольского уезда не обеспечено продуктами. Потребные запасы хлеба, соли, пороха, свинца получают из Пермской губернии, куда сбывают предметы охоты – рыбку и пушнину. Кроме того, из Вычегодского края вывозятся на Чердынский рынокпродуктыскотоводства, кожи, масло. Доставляются при раннем замерзании рек с Печоры через Устьнем грузы с рыбой» (Вологодский архив, ЖСМ 1900 г. Стр. 47­49).

Вскоре земство решает проложить дорогу от Устьнема до деревни Ксенофонтовской дорогу протяженностью 106 верст, шириной в три сажени. Также на дороге для отдыха дроворубов построить три избушки в 25­ти, 50­ти и 80­ти верстах. Однако у земства не хватало средств, и оно обратилось в губернское правление.

А домохозяева устьнемской волости на сходе решили прорубить полосу в три версты шириной в три сажени за свой счет.

24 сентября 1901­го на собрании в земстве гласный Н. Бобров и О. Леканов доложили, что зимняя дорога от Устьнема до деревни Ксенофонтовской в минувшем году проложена. Построены три избушки.

Первая в 20­ти верстах при реке Дюридз, вторая – в 45­ти верстах при реке Сыс, третья – в 68­ми верстах при реке Пильва Чердынского уезда. Израсходовано наличных денег 2 413 рублей 76 копеек. На постройку избушек – четыре тысячи рублей. С 1903­го дорога работает: по ней идут дроворубы на горные заводы Урала.

 

 


 

 

В Сибирь!

Татьяна Афанасьевна Мезенцева с малых лет проживала в сере Керчемъя Устькуломской волости в доме Антона Васильева Катаева, у которого имелся сын Иван.

В 18 лет Иван Катаев вступил в связь с Татьяной. Когда беременность Татьяны обнаружилась, парень сбежал в Сибирь. В 1840­ом он вернулся в Керчемъю, а двумя годами ранее Татьяна родила дочь Анну. В 1853­ем Татьяна умерла, и Иван стал жить с Анной, которая родила дочерей Надежду и Акулину.

В том, что дочерей она прижила от Катаева, Анна созналась священнику Керчемской Иоанно­Предтечинской церкви Кокшарову. О противозаконных поступках сельчанина священник Кокшаров донес в Вологодскую духовную консисторию, епископу Христофору.

Согласно резолюции его Преосвященства, 30 января 1860­го Духовная консистория сообщила о преступлении в губернское правление с тем, чтобы в последующем дать знать о том Устьсысольскому земскому суду» (НА РК ф. 99 оп.1 ед. хр. 991 листы 1­4).

Устьсысольский земский суд (высший исполнительный и распорядительный орган уезда, соответствовавший губернскому правлению) приказал: «Приставу второго стана А. Воронцову провести дознание о крестьянине Иване Катаеве и его дочери Анне».

На дознании Анна Мезенцева признала полюбовную плотскую связь с Катаевым, и что оное произошло с ее добровольного согласия. Иван Катаев признался в связях с Татьяной Мезенцевой и ее дочерью Анной.

Материалы следствия становой пристав направил в Устьсысольск на рассмотрение уездного суда. 24 октября 1861­го суд приказал: согласно ст. 2164, 2166 Свода законов Российской империи Ивана Антонова Катаева, 45­ти лет, подвергнуть наказанию розгами от 80 до 100 ударов при градской полиции, после чего отправить в арестантские роты для строительства укреплений, а затем водворить в Сибирь, с употреблением там в работах, с лишением всех прав и преимуществ; Устькуломскому волостному правлению войти в сношение с Устьсысольским духовным правлением для определения наказания Анне Мезенцевой. (НА РК ф. 99, оп 1, ед. хр. 991, листы 12­21).

Духовное правление своим указом от 17 мая 1862­го наложило на Анну Мезенцеву епитимью.

 

 


 

 

Скит под землей

Известно, что в церквях Ульяновского монастыря запретили служить в 1923-ом. Власти сдали колокола в фонд воздушного флота СССР. А куда делись монахи?

По моим исследованиям, некоторые поселились в Кужбе, Устькуломе и Деревянске. Один из монахов проживал в селе Макар-Керос. Он мимоходом рассказывал мне, что часть священнослужителей подалась в леса, где поселилась в землянках.

В 1989-ом я работал директором и старшим научным сотрудником Кортркеросского районного музея труда и быта, проводил экскурсии по монастырю и в селе Усть-Кулом по местам бунта крестьян в 1842-1843 годах.

Проживавший в северо-западной башне монастыря Ефим Кожевников весной 1995-го рассказал мне о ските монахов. Точное место он не знал, но указал, что скит находился в пяти-шести верстах к востоку от монастыря, к югу от дороги, ведущей в деревню Кужба.

Изучив карты и побывав в Кужбе, я понял, что скит находился примерно в пяти верстах от селения.

22 сентября 1995-го я отправился на поиск скита. По тележной дороге пересек три речушки, повернул к югу и зашел в лес. Тропинка вела по болотистым местам. Через метров 500 она уперлась в сосновый лес, росший на песчаном холме среди болот.

Пройдя еще метров двести, тропинка повернула к западу, далее поворачивала на север и заходила в сосновый бор. На холме встретились мне огромные сосны, с глубокими зарубками на них. Пройдя по холму девять метров к западу, я наткнулся на четыре землянки. Первые две предназначались для нескольких человек, третья для пятерых, а четвертая была рассчитана на 10-15 человек. Из-подо мха виднелись ступеньки, ведшие в землянки.

В каждой из них на дне лежали сгнившие бревна. Виднелись еще и ямы для столбов. В четвертой землянке лежал кузнечной работы таз.

Между землянками лежали сложенные конусом камни. Возможно, по ним монахи считали дни, а по теням отмеряли время.

Для приготовления пищи священнослужители устроили отдельную землянку. В ней сгнивших бревен не было. Рядом – большая яма, дно которой покрывал слой глины. В той яме собиралась и хранилась дождевая вода.

Монахи жили тут, очевидно, в 1923-1925 годах, когда в монастыре устроили Коми областную тюрьму на 150 человек. В августе 1925-го тюрьму перевели в местечко Верхний Чов.

 

 


 

 

Арест гармониста

Подъельскому волостному старшине Каневу, уряднику полицейской стражи Боброву поступило прошение от священника Гришинской Благовещенской церкви Ювиналия Попова.

Вот что он писал: «Известно, что губернатором строго внушено, чтобы после девяти часов вечера по селу не ходили, не пели, не играли на гармошке и т.д. Но у нас в Гришинске (ныне – село Вомын) вблизи церкви играют на гармошке, поют и пляшут.

Посему я многократно предупреждал, чтобы на гармошке вблизи церкви не играли! И вели себя смирно. Но, несмотря на это, 22-го мая, вечером, крестьянин деревни Гришинской Киприан Моторин усиленно играл на гармошке. Хотя я просил прекратить, но он еще сильнее заиграл!

С ним пели две девицы из Гришинской Терентия Каракчиева дочь Екатерина и из деревни Першинской Максима Каракчиева дочь Екатерина, которые не остановили игрока, а, наоборот, радовались!

Посему: ради прекращения безобразия, чтобы впредь тишину и спокойствие не нарушили, прошу немедленно подвергнуть означенных лиц аресту! Священник Ювиналий Сократов Попов, мая 23 дня 1914 года».

По приказанию старшины Канева и урядника П. Боброва, полицейские десятские В.Исаков, П. Каракчиев и И. Канев доставили нарушителей в Подъельское волостное правление, где их поместили в арестное помещение.

 

По материалам историка из с. Корткерос Александра ПАНЮКОВА

1133

Добавить комментарий

Комментарии (0)